В Москве прошел вечер памяти Булата Окуджавы

10/06/2013 0 Автор admin

Особый привкус концерту придало то, что артисты выходили на сцену знаменитой еще с советских времен … шашлычной.

«Он наконец явился в дом, где она сто лет мечтала о нем», — голос Юлии Рутберг трагически изломан, он не поражает вокальной силой, но весь в переживании случившегося: люди встретились, помолчали и разошлись… «Но знаешь, хоть Бога к себе призови — разве можно понять что-нибудь в любви?» Слушатели песни были всего на расстоянии вытянутой руки от артиста — тем убедительней звучал шепот ее души…

В этом доме его, действительно, давно ждали — откуда, если не из тесных интеллигентских квартир вышли в мир слово и голос Булата Окуджавы? Шашлычная «Антисоветская», кажется, и предназначена для такого рода поэтических и ностальгических посиделок. Это в свое время скромное тесноватое заведение общепита прославилось в свободомыслящих кругах Москвы не в последнюю очередь тем, что расположено оно ровно напротив сверхпафосной гостиницы «Советская», за что и получило свое неофициальное — а с недавних пор ставшее официальным — имя.

Но поэтическая музыка Окуджавы, как известно, не укладывается в какие бы то ни было идеологические рамки, она совершенно универсальна и ложится во все жанры и прекрасно подходит для всех инструментов — вплоть до труб военных оркестров. На вечере в «Антисоветской» это подтвердилось лишний раз. Лариса Голубкина исполнила «Молитву Франсуа Вийона» в жанре страстного романса, со свойственными жанру взлетами и падениями тонов, резкими переходами между пиано и форте. После этого и романс Дунаевского «Все как прежде» в ее исполнении прозвучал вполне по-окуджавски. Музыкант и композитор Леонид Марголин добавил инструментальных вариаций в «Бери шинель», и песня на волнах фортепианных аккордов зазвучала торжественно и почти апокалиптически. Актер театра Елены Камбуровой Андрей Крамаренко вывел на сцену виолончель и классическую гитару, и тут уже приходилось удивляться, напротив, точности воспроизведения авторских интонаций, вплоть до спокойных, несуетных окуджавских «потягиваний» нот в окончаниях строк в том же «Дежурном по апрелю» (и публика за ресторанными столиками подпевала Андрею, словно дело было на кухне 70-х). А вот Юлия Рутберг перевела лирику в жанр драматургии: «Клянусь, что это любовь была» и «Не все то золото» прозвучали как небольшой музыкальный спектакль.

Ведущим и идейным вдохновителем вечера был Александр Городницкий. С ним побеседовал обозреватель «Российской газеты».

Российская газета: Александр Моисеевич, как вам идея: Окуджава — в «Антисоветской»?

Александр Городницкий: Тут дело не в названии. Окуджава ведь диссидентом — в отличие от Галича, в определенный период Кима и, конечно, яростного Высоцкого — никогда не был, он был членом партии, воевал за эту власть — он просто пытался свободно дышать в несвободном пространстве. Для него, как для поэта, нравственность была главным принципом существования.

РГ: Может быть, это и сохранило его лирику актуальной?

Городницкий: Вы знаете, я не так давно был на вечере памяти Галича и с горечью смотрел на полупустой зал. Исчезли «товарищи Парамоновы» и другие актуальные герои и антигерои галичевских песен и, похоже, поэта стали забывать! Потому что поэзия не может строиться на актуальной политике, она строится на вечных категориях — любви, пении соловья и, конечно, вечного противостояния добра и зла. А помните у Окуджавы: «Совесть, Благородство и Достоинство / Вот оно святое наше воинство. / Протяни ему свою ладонь,/ За него не страшно и в огонь. /Лик его высок и удивителен./ Посвяти ему свой краткий век./ Может, и не станешь победителем, /Но зато умрешь, как человек». Эти принципы, согласитесь, никогда не состарятся и не обветшают.