Стив Диггл: «Даже чертов Боно любит Buzzcocks!»

20/11/2012 0 Автор admin

Сразу после выступления Buzzcocks на фестивале «Пикник Афиши» RS поговорил с гитаристом группы Стивом Дигглом — опять о Достоевском, но гораздо больше — о том, как все любят Buzzcocks.
Как вам реакция российской публики? Перед сценой во время вашего концерта образовался настоящий мошпит.

О да, пацаны жгли. Вообще, черт побери, было круто, я по-хорошему выпал в осадок. Народ пел слова всех — всех! — наших песен! Я не думал, что так бывает где-то, помимо Англии. Это с учетом того, что мы открывали сцену, вышли на нее в обед, а публика была трезвая. Выступали мы недавно на одном фестивале в Австралии: время 6 вечера, а перед сценой два с половиной человека. Чертовы ублюдки! Ничего не понимают в хорошей музыке — не то что русские.

Вы тут что-то вроде легенды — по крайне мере для тех, кто разбирается в музыке.

О да, мы такие (со смехом). Ты ведь про тот концерт Sex Pistols, который мы организовали в древние времена в Манчестере?
Конечно. Ведь с него все началось?

Ну, не совсем — мы на тот момент уже вполне себе функционировали как группа. А так да — большой, мать его, взрыв музыкального Манчестера. Вот приедем к вам в следующий раз с сольником и устроим нечто подобное в Москве и Петербурге.
Почему так хочется в Петербург?

Из-за Достоевского. Люблю его всем сердцем. Он, по сути, был такой же панк с глубокой душой и нежным сердцем, как и мы. Писал о людях и их душах, об их боли и вере: мы поем о том же самом. Я бы подарил Достоевскому свою гитару, будь у меня такая возможность.

Любимая книга, конечно же, «Преступление и наказание»?

Ее очень любят парни из Blur — как раз говорили об этом. Разумеется, я читал «Преступление и наказание». Это, что называется, обязательная программа для каждого образованного человека. Но любимая книга — «Бесы». От нее просто захватывает дух.
Кстати, что думаешь о Blur?

Отличные парни, не то что The Killers.
Чем тебе The Killers не угодили?

Гребаные фальшивки. Все отрепетировано до мельчайшей детали, сплошная постановка. Я им не верю! Вот мы, например, можем запросто слажать на сцене, но это потому, что мы настоящие, живые. Мы играем музыку как она есть, поем о том, что пережили сами, а не о каком-то дерьме, как The Killers. А вот Blur большие наши друзья. Грэма (Коксона — прим. RS) знаю миллион лет — с тех еще самых пор, когда он был совсем молодым и только начинал играть. Он поучаствовал в нескольких наших записях, и я знаю, что Buzzcocks оказали на него большое влияние. В общем, мы рады выступать с Blur; правда, надо им сказать, что в следующем году мы будем на «Пикнике» хэдлайнерами, а они будут нас разогревать.
Многие называют вашу музыку определяющей всю эпоху британского панка. У Джонни Марра, например, любимая песня — ваша «What Do I Get».

О да, еще ему очень нравится наша «Autonomy» — жутковая вещица, надо сказать. Я написал ее под влиянием немецкой музыки. Смысл у нее, на самом деле, достаточно простой: если не можешь изменить мир вокруг, измени себя самого. Ну а The Smiths нас всегда любили. А мы любили их. Помню Моррисси еще с тех времен, когда он ходил припанкованный, с длинными волосами. Вот была умора!
А еще Марр сказал, что вся соль и притягательность вашего имиджа в том, что вы никогда не старались выглядеть каким-то мачо.

И это верно. Девушкам всегда нравились наша чувственность и нежность — и нравятся до сих пор, смею заверить. У меня много подруг, и все они в восторге от поэзии и лирики. Мужчинам тоже не всегда нужен хардкор, так что и им нравятся Buzzcocks. Мы же как Достоевский, помнишь?

Получается, все любят Buzzcocks?

Вот что я тебе скажу — даже чертов Боно любит Buzzcocks! Он мне сам в этом как-то признался. Поэтому, да — нас любят все!
А ты что любишь слушать?

Конечно, The Smiths. Любимая вещица у них — «Unhappy Birthday». Еще Rolling Stones, Led Zeppelin, вся антология Боба Дилана.
А из молодых музыкантов можешь кого-то выделить?

The Strypes неплохие. Но они еще совсем «зеленые», хотя напоминают мне Rolling Stones в юности. Но вот кроме них, пожалуй, никого и не назову. У молодежи какой-то, мать его, творческий кризис что ли. Во времена нашей юности все чертовски хорошо умели играть и делали это один лучше другого. Сейчас же — тишина.