Mark Ronson: «Последний раз на «Стрелке» я почти испытал шок»

13/06/2012 0 Автор admin

Е
сли у вас есть привычка гулять по улицам крупных городов, в последнее время вы наверняка сталкивались рекламными плакатами, на которых красуется удлиненное лицо Марка Ронсона, запечатленного с томной девушкой-моделью. Именно такого слегка утомленного и непробиваемого плейбоя я и рассчитывала увидеть в Grand Hotel De Milan. — самом-самом историческом отеле города когда-то останавливались Энрико Каррузо, Мария Каллас и Джузеппе Верди. Теперь тут оказался Марк Ронсон, о прибытии которого на миланскую неделю моды не знали даже наши коллеги из итальянского Rolling Stone. Пара телефонных звонков, и все становится на свои места: оказывается Марк из-за хронической усталости согласился дать только два интервью, поэтому итальянский вояж особенно не афишировался. Шутка ли: за последние 24 часа музыкант и продюсер перенес 7 перелетов, так что по пути к его номеру есть шанс подумать об ответственности.

Первая попытка достучаться до Марка оказывается неудачной, он открывает только после пары звонков. Выглядит он совершенно разбитым, так что все разговоры в кулуарах о его участии в некой модной съемке кажутся садистскими. Для того, чтобы завершить образ жертвы журналистов, Ронсон неожиданно садится на кровать и проглатывает пару пилюль. «Fendi попросили меня стать их лицом, — объясняет свое пребывание в Милане музыкант, стягивая удавку галстука. — Для меня эта марка — самая настоящая классика, а традиции всегда нужно иметь ввиду. Будь то классическая музыка или марка одежды». Медальный профиль Марка действительно отлично вписывается в концепцию вальяжной классики, которой оперирует Fendi, делающая ставку на мужчин с непринужденным, но при этом интуитивно точным стилем. Сам Ронсон на тему моды рассуждает неохотно и перед выходом в свет в плане выбора нарядов советуется с рыжей моделью Жозефиной Де Ла Бом. «Вот она стильная», — резюмирует Марк. В разговоре с музыкантом относительно Де Ла Бом не стоит употреблять слова «модель» — всплеск раздражения гарантирован. «Это далеко не главное ее занятие, — говорит в таких случаях Ронсон. — Она снимается в кино, а скоро и дебютный сольник выйдет». Сейчас уже почти не говорят о том, что Ронсон прославился как диджей на вечеринках знаменитостей. Высшее общество научило его манерам, но не повлияло на личный вкус: он ценит классический фанк и рок-группы психоделического толка. Напитки тоже Марк выбирает небанальные — за пультом требует чистой водки, как бы намекая на свои русские корни. «А я ведь не раз у вас играл, — хитро смотрит на меня музыкант. — Последний раз на «Стрелке» я почти испытал шок. Оказалось, что даже русские знают мою музыку!».

Примерно пятьдесят процентов личного успеха Ронсона — это дар общения, а еще пятьдесят — продюсерское чутье. Марк умеет быть своим в доску на закрытых вечеринках, где легкий нрав стимулирует общий градус веселья (и потребления), но в студии преображается в диктатора, способного делать расчетливую и при этом невероятно свежую по духу музыку. Эми Уайнхаус, Лили Аллен — клиентки Ронсона, и любому другому продюсеру этого вполне хватило бы, чтобы достойно встретить старость. Но только не Марку, который не способен отказать, скажем, канадскому гей-шансонье Руфусу Уэйнрайту (его «ронсоновский» диск вышел в этом году) или гламурным ветеранам Duran Duran. «В обращении с артистами очень важна «химия взаимопонимания», как в случае Эми, — рассуждает Ронсон. — Она была моей хорошей подругой, и я думал, что впереди у нас еще лет двадцать работы. Пока же я ни с кем больше двух альбомов не делал, потому что я стараюсь сделать ставку на молодежь: есть вероятность, что с ними и появится тот самый необходимый кредит взаимного доверия. Возьмите Лили Аллен. У нее очень характерный экспрессивный голос. Эдакое смешение иронии и внутреннего света».

Впрочем, светские манеры позволяют Марку хвалить не только своих клиентов. «Полагаю, что нам с Фрэнком Оушеном нравятся схожие вещи, — говорит продюсер, когда заходит речь о мегапопулярном в этом сезоне неосоул-крунере. — Нам обоим интересно делать звучание «grown braking», то есть «взрывающим землю», я люблю такие штуки в духе Стиви Уандера». Осторожность и тактичность Ронсона легко объяснима. В мире капризных музыкантов любое лишнее слово может быть воспринято в штыки. Когда Марк записывал кавер на «Stop Me» The Smiths, он просто гарантированно должен был оказаться под огнем критики за надругательство над святыней британской поп-музыки. И прежде всего со стороны Моррисси. «Это проблема стереотипов, — отмахивается Ронсон. — Морри