Билли Джо Армстронг рассказал о своих отношениях с алкоголем

06/09/2012 0 Автор admin

«Это будет единственное интервью, которое я дам на эту тему, — говорит Билли Джо Армстронг, падая на диван в студии Green Day, находящейся в районе Окленда под названием Джинглтаун. — Никогда не хотел быть чуваком, который рассказывает про свои проблемы. Чье-то сочувствие — это последнее, что мне нужно. Я не хочу плакаться в жилетку».

Сегодня второй день насыщенного и откровенного разговора о последних шести месяцах жизни Армстронга — вокалиста, гитариста и автора большинства песен Green Day. Он рассказывает о своем буйном срыве во время сентябрьского концерта группы на музыкальном фестивале «I Heart Radio» в Лас-Вегасе; о лечении от алкоголизма и зависимости от медикаментов; об отмене тура, катастрофически сказавшейся на продажах трех новых альбомов Green Day — «ЎUno!» ,«ЎDos!» и «ЎTre!», — и о суровом испытании, которому подверглась его дружба с басистом Майком Дернтом и ударником Тре Кулом.

«Я еще не думал над случившимся», — признает Армстронг, отщипывая кусочки от маффина, который составляет его завтрак. В нашем разговоре то и дело возникают вдумчивые паузы, словно музыкант все еще ищет выход из неприятной ситуации. Когда он вспоминает о выпавших ему испытаниях и их влиянии на его семью — жену Эдриенн и их подростков-сыновей, Джозефа и Джейкоба, — и их ближайшее будущее, в его голосе слышится здоровая нервозность. В марте Green Day снова поедут в тур по североамериканским площадкам, европейским стадионам и фестивалям; он продлится до середины лета.

«После нашего первого интервью я подумал: «Мы слишком много говорим о моих зависимостях», — произносит Армстронг. — Для меня это мелочь, я и не такую ерунду могу пережить. Это случайность. Такое бывает. Все и так все об этом знают. У меня есть куча важных дел. Мне надо содержать семью. У меня есть группа. У меня полно сумасбродных идей. И всегда будет полно. И это должно отодвинуть на задний план все мои проблемы с зависимостью».

Армстронг, которому семнадцатого февраля исполнился сорок один год, щеголяет с угольно-черной подводкой для глаз; он в круглой шляпе с плоской тульей и узких черных джинсах, слегка порванных на колене. Он все еще выглядит и вертится в своем кресле как подросток-панк, вспыльчивый непоседа, стоящий за двумя главными альбомами Green Day: прорывом 1994 года «Dookie» и возвышенным блокбастером 2004 года «American Idiot». Но тот Армстронг, что 21 сентября явился на «I Heart Radio» в Лас-Вегасе, был в ужасной форме. В последние дни перед фестивалем он не считая принимал таблетки от тревожности и от бессонницы и регулярно напивался.

Дернт вспоминает, что перед выступлением Green Day он «отвел Джо в сторону и сказал: «Чувак, прекращай накачиваться». Как только я вышел на сцену, я подумал: «Ничего хорошего ждать не стоит». Мы всегда были очень слаженной группой. А он был не в состоянии играть на гитаре». В итоге после полной нецензурной брани в адрес мероприятия и его организаторов — компании Clear Channel — выделивших для сета группы слишком мало времени, Билли Джо разбил свой инструмент об сцену. 24 сентября он начал месячный курс амбулаторной реабилитации.

«Эта фигня началось с «21st Century Breakdown» (альбом Green Day 2009 года, — прим. RS), — рассказывает музыкант. — В том туре у меня тоже бывали серьезные срывы». В 2010 году на концерте в Перу произнося антитехнологическую проповедь Армстронг выкрикнул: «Жду не дождусь, когда Стив Джобс загнется на х.. от рака». Через год Джобс умер. «Это было очень глупо, — с досадой говорит Армстронг. — Было много таких глупостей».

Во время реабилитации Армстронг поддерживал лишь, по его словам, «полуконтакт» с Дернтом и Кулом. «Я написал ему и Эдриенн несколько писем, в которых рассказал, как я думаю о нем, беспокоюсь о нем и поддерживаю его», — говорит сорокалетний Дернт. Через какое-то время, как Билли Джо рассказывает далее в этом интервью, двое друзей, играющих вместе музыку с двенадцати лет, неожиданно столкнулись друг с другом в оклендском кафе. «Билли от души передо мной извинился, — говорит Дернт. — Мы общались, как двое старых друзей на скамейке в парке. Надеюсь, когда я состарюсь, мы будем сидеть вместе на скамейке, кормить гребаных птиц и разговаривать».

Армстронг характеризует свой реабилитационный режим как «медитацию через молитву», плюс работа в группах и осознание пределов своих возможностей. «Мы едем в этот тур с уверенностью, что будем выкладываться на полную, что мы все здоровы, благополучны и счастливы, — говорит он. — Посмотрим, что будет дальше». Билли Джо начал писать новую музыку и упоминает о двух наступающих в 2014 году вехах: десятиле
тнем и двадцатилетнем юбилеях «American Idiot» и «Dookie» соответственно. «Тут есть о чем подумать», — со смехом замечает он. В конце нашей второй встречи я спрашиваю Армстронга, не должен ли он извиниться перед фанатами Green Day, видевшими, как он взорвался в Лас-Вегасе, или прочитавшими об этом. «Я подвел их, — не раздумывая отзывается он. — Тот случай в Вегасе кому-то понравился, кому-то нет. Я знаю, что такое больше не повторится. У меня есть сторона, которую я больше не хочу показывать своим фанам». «Я хочу делать хорошие шоу, — добавляет он. — Я хочу быть надежным. И надежность входит в наши планы».
Когда мы встречались в июне, во время сведения новых альбомов, ты казался мне вполне нормальным — оживленным и энергичным. Как ты на самом деле себя чувствовал?

Я был даже счастлив, честно говоря. Мы давно так хорошо не проводили время, записывая альбом. Это был большой, веселый проект, пронизанный духом товарищества. Затем, сразу после того, как мы свели записи, у меня умерла тетя. Мне пришлось ехать домой. Я помог двоюродному брату заплатить за похороны. Тетя, сестра мамы, была важным членом нашей семьи. Для меня это был серьезный удар.

Затем я начал переутомляться. Мы каждый день общались с прессой. У нас был тур. После него мы планировали еще один тур, а после него еще один. Я был перегружен и измотан. Я думал: «Черт, альбом еще не вышел, а я уже так устал».
Какие препараты ты принимал?

Не хочу говорить. Они были рецептурные — от тревоги и бессонницы. Я начал смешивать их, дошло до того, что я уже не знал, что принимаю днем, а что ночью. Глотал таблетки, не задумываясь. У меня рюкзак гремел как гигантская погремушка.
Ты много пил? И что для тебя значит много выпить?

Некоторые могут пойти и выпить пару стаканов, и на этом закончить. Я же не мог предугадать, где окажусь наутро. Я просыпался на диванах в чужих домах. И не мог вспомнить, как там оказался. Это были настоящие провалы в памяти.

Я пытался завязать с алкоголем с 1997 года, примерно когда вышел «Nimrod». Но я не хотел никаких программ реабилитации. Бывает, что когда пьешь, тебе кажется, что ты можешь в одиночку справиться со всем миром. Но этот момент был переломным. У меня больше не было выбора.
Пьянство было важной частью изначального образа Green Day: трое парней делают отличные панк-рок-песни за парой бутылок спиртного и упаковкой пива.

Или за косяком. Мы были полнейшими укурками — поэтому и назвали себя Green Day. Мы всегда любили выпить. Наши любимые группы любили выпить. Подростками мы бухали в кустах, пока не выросли настолько, чтобы нас пускали в бары.

Я часто играл бухим. Перед выходом на сцену выпивал от двух до шести бутылок пива и пару шотов, потом отыгрывал концерт и пил до конца вечера в автобусе. Засыпал, просыпался утром, с похмелья шел на саундчек… А затем все повторялось по новой. В каком-то смысле я был не потерявшим трудоспособности алкоголиком.
На пути в Лас-Вегас были какие-то тревожные сигналы?

Был один случай в Англии. Мы гастролировали по Европе. Я тогда принимал очень много таблеток и до усрачки был ими напичкан, потому что не мог уснуть. Мы метались повсюду: из Европы в Японию, потом в Англию. Как-то вечером я позвонил своему другу, который жил в соседнем номере отеля. Я сказал: «Заходи, выпьем кофе». Было семь утра. Я говорю: «Я только что съел кучу таблеток, не могу уснуть». Разговор был самый обычный, как у нас с тобой сейчас. В итоге я сижу в номере, и мне приходит смс от нашего менеджера: «Спускайся, надо пообщаться о фестивале в Рединге».

Я спускаюсь вниз, он сидит в холле и говорит такой: «Мы улетаем. Отменяем оставшиеся концерты, и ты ложишься клинику». Я такой: «Чего? С какого рожна? Не буду я этого делать».

Потом мы все обсудили. Мы приехали в Лондон на концерт в небольшом зале. Я сказал: «Не хочу отменять шоу. Неправильно это. Давай так: когда приедем домой, когда закончим все интервью и все остальное, после «I Heart Radio», через неделю, я запишусь на реабилитацию. Но сейчас я не могу все это отменить». В итоге оказалось, что я опередил этот график на неделю.
Незадолго до того случая в Лас-Вегасе я был на концерте Green Day в Irving Plaza в Нью-Йорке. Шоу было отличное: сорок песен на протяжении почти трех часов. Ты при этом выглядел так, как будто вот-вот потеряешь контроль над собой. Ты много пил, и я помню, что подумал: «Он сейчас слетит с катушек».

Это все нью-йоркская нервотрепка виновата. Я выглушил три или четыре пива перед тем, как мы вышли, и выпил еще примерно пять бутылок, пока мы играли. А после в пересчете на алкоголь я выпил приблизительно столько, скольк